xinguano (xinguano) wrote,
xinguano
xinguano

Бабушкино военное чудо

Календарь – забавная штука. Проходит день, переворачивается лист – и он тут же бросается напоминать людям о событиях, не имеющих для них ни малейшего значения.


20 апреля – очень значимый день для моей семьи. В этот день родился человек, который связывает наш род с годами последней мировой войны и бедствиями оккупации.


Я говорю не о мальчике Адольфе, родившемся в 1889 г. в семье скромного австрийского таможенника.


Я говорю о девочке Ире, родившейся в 1916 г. в семье эвакуированного в Баку путейского инженера. Я говорю о своей бабушке.


В наивном возрасте я не особо интересовался ее рассказами о военных временах. Позже, сознавая, что ее время уже уходит, я попросил бабушку рассказать свою историю еще раз. Но, по молодости лет, повел себя очень самонадеянно и поленился своевременно его записать. Теперь страшно жалею. Каким увлекательным мог бы оказаться этот мемуар! Бабушка прожила, без преувеличения, очень бурную и интересную жизнь, скорее всего счастливую, и сейчас мне особенно обидно за свою глупость и расхлябанность.


Все ее жизненные приключения случались от того, что всю жизнь она не только пользовалась репутацией дамы, приятной во всех отношениях (буквально), но и считалась настоящей красавицей. Я сам, конечно, застал ее молодость только на изрядно выгоревших фотографиях, но даже ее невестка, моя мама, всегда и безоговорочно признавала незаурядные внешние данные бабушки и ее харизму.


Когда мне попадаются на глаза фотографии женщин, стремившихся – или имевших шанс – стать жизненной опорой повзрослевшего и изрядно заматеревшего давно уже не мальчика Адольфа, они не вызывают у меня заметного человеческого интереса. Не то, не то… А ведь Фюрер немецкого народа вполне мог передумать «жениться на Германии», обладай эти женщины энергетикой и обаянием бабушки Иры. Возможно, и судьбы мира сложились бы иначе... Но – не судьба!


В начале августа 1942 г. немецкая пехота взломала-таки оборону северной Кубани и решительно надвинулась на Краснодар. Комсомолка, служившая каким-то малозначительным счетоводом в аппарате горисполкома, красавица-разведенка с 5-летним сыном на руках, в недавнем прошлом жена одного из самых популярных игроков регионального футбольного клуба попала в последний поезд, эвакуировавший городскую администрацию и специалистов.


Поезд шел медленно: немцы много бомбили, и пути были сильно повреждены. Запланированные стоянки постоянно отменялась, потому что по донским степям наперегонки с составом неслись к Ростову танки Вермахта. Сейчас мне уже трудно восстановить ее рассказ, но, по моим представлениям, выехали они из Краснодара 9-го или 10-го августа, провели в пути день – от силы полтора и не одолели даже половины дороги, как на одной из станций им объявили, что поезд дальше не пойдет: немцы уже в Минеральных Водах.


Совершенно не могу вспомнить, как бабушка вернулась в Краснодар. По-моему, ехали долго, на телеге. О каком-нибудь контроле документов или обысках в пути она не упоминала.


Общеизвестно, что оккупационный режим в Краснодаре отличался особой кровавостью и безжалостностью, но каких-то страшных рассказов о «зачистке» города новыми властями бабушка не оставила: сразу по приезде ее свалила тяжелейшая дизентерия, от которой она обессилела настолько, что передвигалась, опираясь на палку. От болезни она спаслась, собирая в соседском саду осыпавшиеся перезрелые мелкие абрикосы – те, что на юге называют «морельками».


После выздоровления она долго боялась появляться на улице: красивая русская девушка неюжной наружности рано или поздно привлекла бы внимание патрулей или солдат. Немного помогали родители, в доме которых она жила. Еще выручало, что городские клумбы еще при советской власти были превращены в огороды. После отступления Советов они были заброшены, и пятилетний сын мародерствовал, собирая картофелины или дергая морковку, пока мама, стоявшая неподалеку, беседовала с кем-то из знакомых. Однако впереди маячила зима, и будущее выглядело более чем мрачным.


Однажды то, чего она так боялась, произошло: на улице ее остановил немецкий офицер, проверил документы и допросил на хорошем русском языке. Выслушав ее, он велел ей придти в комендатуру и там… назначил ее учетчиком по приему сельскохозяйственной продукции от крестьян. В этой должности она и проработала всю осень и большую часть зимы.


Нет, никаким саботажем или сбором секретных сведений моя бабушка не занималась. Самое большее, что она себе позволяла, было закрыть глаза на недосдачу крестьянами продуктов. Крестьяне, однако, быстро оценили ее сговорчивость и со своей стороны старались всякий раз ее отблагодарить.


Доброжелательный офицер, принявший ее на работу, временами встречался с ней, но бабушка всегда настаивала, что близкими их отношения не стали никогда. Не было даже знаков личного внимания с его стороны. Он неизменно оставался учтивым покровителем.


А теперь я перейду к тому самому маленькому чуду, которые, как показала история нашей семьи, таки случаются на войне.


Разгром немецких войск под Сталинградом сменился бурным контрнаступлением Красной Армии на Северном Кавказе. Отход Вермахта из Краснодара было довольно беспорядочным, нервозным, и моя бабушка, напуганная окружавшей ее неразберихой, обратилась за советом к своему немецкому знакомому.


И вот тут этот человек сообщил ей, что он – сотрудник советской разведки, и велел ей спокойно оставаться в городе, лишь укрыться на переходное время от посторонних глаз. Бояться за себя ей не следовало, но, когда придут «наши» и будут ее проверять, нужно было прямо сказать, что на работу в немецкой управе ее назначил именно он. Еще этот офицер сказал, что сейчас он должен уехать с немцами, но через одну-две недели вернется в город. Я плохо запомнил, как его звали, поэтому позже, уже после перестроечных рассекречиваний, проверять рассказ бабушки с этой стороны не было никакого смысла; по-моему, она называла своего опекуна довольно банальным именем, Фукс.


Больше моя бабушка никогда его не видела и не слышала о нем. Она считала, что человек этот, скорее всего, погиб.


Правда ли все это?


Несколько непрямых фактов убеждают меня в этом.


После того, как Красная Армия вошла в город, бабушку, как находившуюся в городе во время оккупации, тут же вызвали в смерш и очень придирчиво допросили. Она сделала так, как ее научил загадочный покровитель – сослалась на него и рассказала все без утайки. Допрос был очень напряженным, ее продержали в смерше целую ночь. По ее словам, за эту ночь она поседела. Но утром следователь сказал ей, что она свободна, и подписал пропуск.


Можно, конечно позлопыхать и попытаться дезавуировать этот рассказ, предположив, что красивая девушка, умеющая общаться со значительными мужчинами, могла, ради своей и сына безопасности, пойти на любые договоренности со следствием – в том числе, и личные со следователем.


Но есть еще два обстоятельства, говорящие в ее пользу.


Первое. Ни в известном первом процессе над пособниками немецких оккупантов в Краснодаре в июле 1943 г., ни в одном из менее громких последующих бабушка не участвовала даже как свидетель. Хотя, думаю, при необходимости, сталинские ястребы без труда убедили бы ее, уже прощеную колаборантку, выступить в суде со стороны обвинения – факты массовых убийств были вопиющи и многочисленны, и все, что от нее потребовалось бы, это заявить, что она была их очевидцем. Однако ее не привлекали ни к этим процессам, ни даже к следствию при их подготовке. Это непривлечение само по себе ничего не подтверждает, но становится хорошо понятным, если что-то, связанное с ее работой в оккупационной администрации, следовало непременно скрыть.


Второе. Послевоенные приключения заставили ее покинуть краснодарское семейное гнездо и переехать в столицу Украины, где бабушка, несмотря на отметку в кадровых бумагах «находилась на оккупированной территории», очень быстро нашла работу в плановом отделе Киевского военного округа. Причем работала она в КВО далеко не на третьестепенных должностях: через нее проходили все документы по материальному обеспечению строительства в Украине сверхсекретных новинок - противоатомных убежищ. И в дальнейшем, она, не смотря на свое оккупационное прошлое, без проблем работала в аппарате Совмина Украины и даже была зачислена в члены КПСС.


Конечно, этим фактам можно придумать и иное объяснение, менее чудесное, чем дала сама бабушка. Но заходить уж так далеко, мне почему-то не хочется.


Я ей поверил.

Tags: история, мемуары, семейное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments